* на главную страницу *

ЖИЛЬ ДЕЛЕЗ И ПОСТСТРУКТУРАЛИЗМ

 

Место Делеза в современной французской философии поструктурализма отмечено значительным влиянием того пути мысли, которое сам Делез называл "философией становления". Ранний период творчества Делеза связан с его историко-философской работой над мыслью Лукреция, стоиков, Спинозы, Юма, Ницше, Бергсона. В этой традиции, как считает Делез, складывается альтернативное по отношению к классической традиции понимание фундаментальных философских проблем. Это различие приобретает ясные очертания, если рассматривать то или иное учение не с начала, руководствуясь поиском абстрактных первых принципов, а с середины, т.е. с точки зрения становления концепции как выражения динамики производства жизненно важных смыслов и ценностей, всегда получающей свою последнюю конкретность в социально-этическом отношении. Делез обосновывает философию становления как опыт интенсивного философствования, в котором принципиально отвергается позиция теоретизирующего автора, обладателя "личной жизни", с тем, чтобы имя собственное оказалось обозначением группы симптомов, диагнозом способа социального бытия. Достигнутые на этом поприще результаты активно воплощаются Делезом во второй период творчества, отмеченный сотрудничеством с Феликсом Гваттари и ориентацией на актуальную социально-философскую проблематику. Высшей философской ценностью обладает творчество, "желающее производство", в котором проявляется изначальная активность жизни. Задача философской мысли заключается в том, чтобы в каждом конкретном случае, будь то исследование биологических форм жизни или социальных, выявить конструктивные условия, способствующие повиновению реактивных сил активным. Реактивными называются силы, смысл которых формулируется в понятиях приспособления, потребности, удовольствия, самосохранения и т.д. Но творческий инстинкт жизни проявляется в активных, наступательных, трансформирующих силах, и только в отношении подчинения активным силам реактивные силы могут быть поняты как силы. Процесс желания, производя реальное, производит и социальное: например, для писателя или художника реальным является именно творчество, а не обстоятельства их личной жизни, которая трансформируется в подчинении творческой жизни. Но в таком случае желающее производство оказывается изначально социальным производством, т.к. производится не деистической волей автора, а сочетанием многообразных потоков становления в экстериорности социального поля. Социальность здесь понимается не как форма специфически человеческого существования, а как принцип жизни вообще, способ непрерывно становящегося бытия любого тела, определенного соотношением активных и реактивных сил как жизнеутверждающее или нигилистическое. Тело, определенное соотношение сил, называется "телом без органов". Организм же – это тело, истолкованное в терминах реактивных сил, понятых как механические средства и конечные причины, и определенное отношением частей к целому как членов. Необходимо различать план организации, на котором происходит формирование субъект-объектных отношений, родо-видовых и функциональных определений, и который всегда обладает дополнительным измерением, представленным замыслом в голове человека или в божественном Разуме, измерением, находящемся в отношении трансценденции к организуемому им. (Последнее само по себе предстает как чистая неопределенность, с помощью которой в аристотелевской традиции мыслили о материи, или как "ничто", конкретно-эмпирического бытия у Гегеля.) Необходимо различать также план имманентности, на котором смысл предстает как событие, являющееся бестелесным атрибутом положения вещей, и образует метафизическую поверхность, как стихию соотносящихся друг с другом сил, дифференцирующим и генетическим элементом которых он служит. У Спинозы таким планом имманентности является Природа, которая не нуждается для своего действующего, т.е. созидающего, существования ни в каком дополнительном измерении, у Ницше – воля к власти как творческий инстинкт, а вовсе не как воля к захвату власти над каким-то наличным бытием. Таким образом, желание не является природной данностью внутри субъекта, влечением, движущей силой органической ассимиляции. Тело без органов должно быть произведено в качестве метафизической поверхности, тогда как единственной природной реальностью являются глубинные смешения тел, происходящие совершенно пассивно, страдательно. Чистое действие – и есть активная сила, благодаря которой пассивное страдание тел становится реактивным повиновением сил. Плану имманентности соответствует другое прочтение времени: как сказано, настоящее – всегда некоторым образом телесно, это настоящее индивидуальной системы, по отношению к которому ориентируется стрела времени от прошлого к будущему или от будущего к прошлому, если настоящее "идет к нам как конечность" (Хайдеггер). Но время события – это время чистого становления, а не телесного пространственно-временного осуществления, оно непрерывно разделяет настоящее на прошлое и будущее. Например, проблема смерти издревле была одной из основополагающих философских тем: философия сама, как известно, есть упражнение в смерти. Гегель интерпретировал эту мысль таким образом, что в философии осуществляется спекулятивная смерть конечного духа в мышлении Понятия. Мышление имманентно смыслу, т.е. смысл дается только в процессе мышления, руководимого конструктивной функцией негативного. Гегелевская диалектика господина и раба (что касается социальной философии) целиком построена на отношении к смерти. Но вот, согласно стоикам, знание того, что мы смертны – аподиктическое знание, хотя пустое и абстрактное. Реальных и постоянных смертей, конечно же, недостаточно, чтобы оно стало полным и конкретным, до тех пор, пока смерть не будет осознана как безличное событие, наделенное всегда открытым проблематическим статусом (где и когда?). Понятие "смертного", т.е. предикат значения, или восприятие смерти как положения вещей и качества, остаются внешними, если не включают события умирания, которое выражалось бы в первом и осуществлялось во втором. В этом смысле Марк Аврелий говорит: «Человек никакой другой жизни не теряет, кроме той, которой жив, и не живет он лишь той, которую теряет».

Событие безразлично в отношении индивидуального и коллективного, частного и общего, а потому одно и то же событие может происходить на "моем" теле, на социальном или географическом теле, и в этом смысле мое тело также обладает географией и населено народами. Философ предоставляет свое "тело без органов" или метафизическую поверхность смысла событию, чтобы оно обрело настоящее, и таким образом, "представляет" событие, переводит пространственно-временное бытие в план вечной истинности события, что исключает перспективу научного предвидения и утверждает мир как произведение искусства. Утверждая приоритет активных сил над реактивными на теле без органов, философ производит перманентную революцию, переворот власти как вечную имманентную истинность события революции, торжества утверждения жизни.

* на главную страницу *