* на главную страницу *

Две тенденции французского поструктурализма

 

Философия французского постструктурализма представлена двумя основными направлениями или тенденциями:

·        реальность как Текст («Нет ничего, кроме текста»); Note: "реальность" имеется в виду, конечно же, философская, т.е. предмет философского осмысления.

·        реальность как Политика («Все, в конечном счете, – политика»).

Первое направление связано, главным образом, с "деконструкцией" Ж. Деррида. Его зарождение происходило во французском структурализме и в этом плане является самокритикой последнего.

В рамках теории деконструкции, унаследовавшей структуралистскую идею "смерти автора", понятие структуры подвергается жесткой критике с точки зрения диахронии. По Деррида, нет смысла отвергать понятие автора (плюс герменевтическую проблематику понимания) только затем, чтобы прийти к утверждению понятия структуры, которое остается столь же привязанным к поиску истинного смысла, стоящего за видимостью. Таким образом, фундаментальная направленность деконструктивистского проекта обнаруживается в критике поиска истины самой по себе, а не того, "что есть истина" – автор, структура или что-либо еще. Здесь нельзя не заметить фактической солидаризации с критическими настроениями Ницше («Зачем же вам нужна непременно истина?»), хотя в целом прагматика философии Деррида (т.е. сопряженность с жизненным многообразием) остается, по нашему мнению, в корне чуждой ницшевскому заряду. Это станет видно из рассмотрения сути философской саморефлексии (т.е. осмысления самого философствования) в том, и в другом случае.

Единственная "истинная реальность", с которой имеет дело деконструкция, – это "игра значения". Ограничения текста при этом теряют смысл: можно выходить в исторический контекст или обращаться к биографии автора, все равно это остается Текстом. Существенно, что деконструктивистская работа проходит "под" или "за" планом самобытности Произведения (как указывает В.Подорога), – в плане бытия /говорящего/ везде /всегда/ через всякий язык. Это Деррида называет архиписьмом. Влияние Хайдеггера на Деррида не оставляет сомнений.

Деконструктивистская теория нашла применение в основном в американском литературоведении. Не случаен часто проявляющийся интерес Деррида к иудаизму – религии Книги, раввинистической тематике.

Книга… Деконструкция – это методика прочтения философских и литературных текстов в акте письма, – и она дает простор игре значения. Когда игра значения готова захлестнуть сигнификацию (сигнализацию), всегда упакованную в региональных ограничениях природы, жизни и души, – этот избыток и есть момент попытки-к-письму.

Представляет интерес и деконструктивистское видение структуры. Структура воспринимается в ракурсе угрожающем, в тот момент, когда нависшая опасность концентрирует наш взгляд на краеугольном камне данного установления, в той точке, которая заключает в себе одновременно возможность и хрупкость его существования. Таким образом, существенным для деконструктивизма является именно этот момент шаткого равновесия, удерживаемого на грани смысла и его отсутствия, Бытия и Другого. (Невольно вспоминается танец Шивы – этот высокохудожественный, с эстетической точки зрения, способ разрушения мира когда зло и бесчестие в нем переходят всякие пределы. А также знаменитые слова того же Ницше: «Никогда не танцует Дамокл так хорошо, как под нависшим над ним мечом»).

Философский язык Деррида рассматривает в его соотнесенности с определенными историческими языками, с повседневным языком. Их "неустранимое соучастие" должно быть принято и рассмотрено. Для каждой спекулятивной концепции может быть найдена эта изначальная не-спекулятивная наивность или натуральность, исключая нон-концепты, к которым Деррида относит Бога и глагол "быть". Образцом такого принятия философией факта соучастия ее языка с "гражданским" языком, по Деррида, служит Гегель, – в частности, в случае с Aufhebung. Деррида весьма критически настроен по отношению к попыткам говорить о желании, силе, становлении, безумии, – т.е.к тому, что относится к области дионисического, которая суть Другой языка. Должно говорить о фатальной неспособности языка убежать от себя, с тем, чтобы выговорить свой источник, а не обращаться к мысли о силе или становлении. В результате такой работы осуществляется некий катарсис: язык и Другой являют тот самый зазор, благодаря которому Бытие никогда не есть, никогда не представляет себя, не присутствует, никогда не сейчас, вне различия. Влияние мысли Ж. Батая на Деррида проявляется в этих рассуждениях. В статье «Невоздержанное гегельянство» Деррида настаивает на необходимости серьезно воспринять Гегеля (что сделал Батай), и пройти до конца его путь (чего сам Гегель не сделал), – т.е., отвергнув самосохранение, предписанное Гегелем господину в диалектике господина и раба, задержаться на моменте рискованного tet-a-tet со смертью. Нужно злоупотребить Гегелем, метафизикой (атаковать метафизику из засады и непременно ее же оружием), – и не для того, чтобы преодолеть ее (что невозможно), а чтобы выявить в самом метафизическом тексте локальные очаги сопротивления фалло-фоно-лого-центризму метафизики, или открыть "минорное письмо". В этом и заключается работа деконструкции.

В работе «Шпоры: стили Ницше», где "деконструируются" отрывки из Ницше, связанные с темой женщины, Деррида выводит образ "догматического философа", который, словами Ницше, стремится "подцепить бабенку" – истину, не понимая тщетности этого предприятия. Мораль данных рассуждений можно свести к изречению А. Рембо: «Женщина подобна бутылке вина, жена – пустой винной бутылке», – иными  словами, «вместе с истинным миром мы разрушим и мир видимый», пустыня ширится сама собою, и негде Сыну Человеческому преклонить голову. В поле зрения Деррида попадает и знаменитое изречение Лакана «женщина не существует», – действительно, рассуждает Деррида, женщина, т.е. истина, не присутствует, не дается "догматическому философу", а играет. Но чтобы разрушить по-дионисовски само противопоставление актера и роли, и вывести игру за пределы сцены (совсем в духе А. Арто!), Деррида делает такой мыслительный ход: «Не существует никакой целостности текста Ницше, даже афористического и фрагментарного». Такого рода уничтожающей самокритикой заканчивается едва ли не каждое эссе Деррида, в результате чего "выраженная позиция" как бы утекает сквозь пальцы, дабы слиться со стихией текста, допускающей бесконечные возможности интерпретации и имеющей, в конечном счете, только эстетический смысл. Эта тенденция постструктурализма вызвала гневную критику добросовестных философов в лице Ю Хабермаса: авторы подобные Деррида и Батаю, создают «квазизаконченные описания мира, конкретная историческая практика в котором им совершенно неведома».

* на главную страницу *