* на главную страницу *

О ницшевской истории философии

 

Дионисическая истина овладевает

всей областью мифа как символикой

ее познаний… под покровом старого мифа.

Ф. Ницше. Рождение трагедии

 

«Рождение трагедии» написано "под покровом старого мифа", главными авторами которого Делез называет Канта, Шопенгауэра и Вагнера. Но "под маской" Дионис занят не искуплением, что было бы избавлением от страданий через воспроизведение их в силу греха, а просто утверждением страдания. Тем самым индивидуация, или, как последует уточнение, сингулярность мультиплицируется. Центры "единства" же создаются примерно так: «… когда мифические предпосылки какой-нибудь религии под строгим, рассудочным руководством ортодоксального догматизма систематизируются как готовая сумма исторических событий, и когда начинают боязливо защищать достоверность этих мифов, но в то же время всячески противиться их дальнейшему естественному разрастанию и дальнейшей их жизни, когда, таким образом, отмирает чутье к мифу, и на его место вступает претензия религии на исторические основы».

Нетрудно заметить, что именно такой структурой истории отличается и история философии Гегеля, а также то, что унификация прошлого волюнтаристски делает время линейным, хотя и замкнутым в круге, но сжатом в парменидову сферу. Как пишет Ильин, в состоянии высшей спекулятивной конкретности Понятие подобно "процессу" Гераклита, замкнутому в "сферу" Парменида. Однако Ницше разъединяет последних в своей истории философии следующим образом: Гераклит, как и Анаксимандр, допускали становление из ничего и исчезновение в ничто, «с большей, но все еще недостаточной осмотрительностью, чем представляет себе народный дух», после же Парменида произошло "порабощение" всех последующих досократиков парменидовой "абстракцией бытия". Философ, говорит Ницше, только у греков «не комета», не случайный странник, а «благородный предостерегатель для той же цели, для которой в те же столетия родилась трагедия». Таким образом, социальное значение философии, по Ницше, то же, что и трагедии. Эта ницшевская история философии создавалась в 1873 году, как и «Несвоевременные размышления», т.е. относится к периоду «Рождения трагедии».

Но уже в «Утренней заре» точка зрения Ницше на возникновение философии может быть названа генеалогической. Страх, производимый речью оракула, был необходимостью выживания философа, новые ценности появились на свет "под покровом старого мифа". Так, по Делезу, описывается у Ницше способ существования – воля к власти активных сил, принимающих внешний вид реакции установленных ценностей. Это концептуальная схема, драматизируемая у Ницше сюжетами Диониса и Аполлона, затем Диониса и Сократа, наконец, Диониса и Распятого. Ситуация этой войны, со своей стороны, воспроизводится Гегелем: «Ora et labora! Молись и трудись! Работать – значит проклинать мир». Страшная сила этой "содержательной ассимиляции" или "одухотворяющей механизации" и берется, по Ницше, из парменидовой "абстракции бытия".

Собственно трагической эпохой греческой философии Ницше называет период от Фалеса до Сократа. Это – "чистые типы" философов, "все эти люди вырублены сразу и из цельного камня". Греки хотели переживать все, чему они учились. Далее Ницше называет "единство стиля", "цели культуры" в противоположность современному "общему образованию", "политике и полиции", религии, университетам и т.д. Социальное значение философии направлено на защиту «могучего бега греческой культуры», в отличие от позднейшего, – платонического – изгнанничества. И даже у Парменида помимо холодной ясности и «ужасающей силы стремления к достоверности», «наклонности к упорному абстрактно-логическому мышлению, замкнутому для голоса чувств», Ницше не находит существенного в генеалогии ressentiments, но лишь его абстрактного спутника, концептуальную схему метафизики бытия. «Кто рассуждает так, подобно Пармениду, о всем мироздании, этим самым перестает быть естествоиспытателем в его частностях». Но этот первый нигилист еще в полной мере соответствует требованию твердости, которое позже Ницше высказал в «Заратустре».

* на главную страницу *