Что такое постструктурализм

(размышления, навеянные знакомством со статьей в словаре)

Чтобы узнать, "Что такое постструктурализм", достаточно открыть соответствующую статью в словаре. Ответ поверхностен, как и вопрос "Что такое?" ("что есть то, что только что было названо? " – Сократ). Ницше, а вслед за ним Делез, предлагают задаться другим вопросом: "Кто такой?", "Который?" или "Чей?"… Дело в том, что вопрос "Что есть суть…?" предполагает целый образ мысли: в диалогах Платона задается вопрос "Что такое прекрасное (само по себе)?", на который неправильно отвечать, приводя примеры прекрасного. Мы получаем угодную Платону дистинкцию вещей прекрасных "например", случайно и согласно становлению (прехождению) и Прекрасного согласно бытию и сущности (по необходимости). Но софист Гиппий не был ребенком или выжившим из ума стариком, чтобы отвечать на вопрос "Который?", будучи спрошенным "Что такое?". Просто он считал именно вопрос "который?" наиболее подходящим для определения сущности. Этот вопрос не относится, как думал Сократ, к разрозненным примерам, но к целостности конкретных объектов, взятых в процессе их становления, к становлению прекрасными вещей, приводимых в пример.

Сущность – это лишь смысл и ценность вещи. Сущность, бытие – это перспективная реальность, она предполагает множество. Вопрос "Что есть…?" в действительности всегда является вопросом "Что суть это для меня?" (для нас, для любой точки зрения). С какой точки зрения вещи оказываются прекрасными: и что-то, что не кажется нам прекрасным, с какой точки зрения оно станет таковым?

В вопросе "Который?" не идет ли речь не о персоналиях, личностях, индивидуальностях[1], а о силах, которые удерживают данную вещь, о воле, которая обладает ею (вещью)? "Который" выражается, проявляется и скрывается в ней? Сущность определяется силами сродни вещи и волей сродни этим силам. Сущность вещи открывается в силе, которая владеет ею (вещью), и которая выражается в ней; она (сущность) развивается в силах, сродни этой первой силе; она подвергается опасности или разрушается противоположными силами, которые могут завладеть вещью. “We live not for ourselves”, – говорит Clay (Глина) в поэме Вильяма Блейка, – «этот слабый червь умрет без меня…». Вопрос "Который? " – это трагический вопрос… Дионис – бог, скрывающий и открывающий себя, он – воля, он – "который"… (Дионис – драматизация "воли-к-власти", концепт-персонаж). Дионис – тот, кто… Дионис – бог трансформаций, единство множества, единство, утверждающее множество и утверждаемое им.

Совершенно закономерно автор статьи в словаре (Н. С. Автономова) приходит к выводу, «что проекты структурализма и постструктурализма связаны гораздо теснее, чем это поначалу заметно. В самом деле, ведь и в горизонте структуралистской грамматики могут проявиться отклонения, исключения, маргиналии, а в горизонте постструктурализма – регулярности, хотя обнаруживаются они не на уровне отдельных текстов или действий, а на уровне более широких – междутекстовых пространств». Напрашивается уточнение: этих регулярностей требует сама форма словаря, сама статья «Постструктурализм» которая спрашивает «Что такое постструктурализм?». Этот вопрос не может выйти за рамки наукообразных формальностей, вроде самих названий "структурализм", "постструктурализм. Это ведь всего лишь описание "в общих чертах" ("туман традиционных общих мест", – Л. Шестов), ориентир (вроде каталога в библиотеке), симптом. Название "постструктурализм" взято нами лишь в качестве маски, языка, пропуска. В действительности это – зубной протез, который хотя и больше, чем зубы, и больше на виду, но не может скрыть отсутствия зубов (если их нет).

Не претендуя на подобную "словарную" наукообразность, мы не исследуем постструктурализм вообще. Непосредственным материалом исследования будет философия Ж. Делеза, как одного из виднейших представителей, но не в качестве "представителя", а в качестве мыслителя, подобравшего стрелу, выпущенную Ницше. В настоящем исследовании желаемым результатом будет исследовать постструктурализм, логику множеств, философию становления не с "научной" позиции незаинтересованного "объективного" познания, – за которой скрывается господство догматических ценностей, а с точки зрения исследовательских принципов самого постструктурализма, логики множеств, философии становления. Это не "лишь" исследование, а вооружение…

Метод вытекает из формы вопроса. Любая данная концепция, любое чувство или вера понимаются как симптомы воли. Чего хочет тот, который говорит, думает или чувствует это? Воление не является актом в ряду других. Воление – критическая и генетическая инстанция всех наших акций, чувств и мыслей. Посему высказывание – это сбор желания. Означает → хочет сказать.

Выражение "чего хочет воля" не должно вводить нас в заблуждение. То, чего хочет воля – это не объект или цель. Цели и объекты, – и даже мотивы, – тоже лишь симптомы. Воля хочет, в зависимости от своего качества, утверждать свое различие или отрицать то, что различается. Воля "хочет" всегда свое собственное качество и качество соответствующих сил. Как говорит Ницше о знатной, утверждающей и легкой душе, она обладает «какой-то глубокой уверенностью в самой себе, чем-то таким, чего нельзя искать, нельзя найти и, быть может, также нельзя потерять». Так, спрашивая "чего хочет тот, который думает это? ", мы не изменяем фундаментальному вопросу "который?", но лишь даем ему правило и методическое развитие. Отвечать на вопрос необходимо не приводя примеры, а определяя тип. Чего хочет ищущий истины? Только так можно узнать, который ищет истину, чьи это поиски. Чей этот поиск. Чей – поиск истины.

Этот метод вовсе не антропологичен. Нужно лишь уяснить себе тип человека как такового. Если верно, что человек конституирован триумфом реактивных сил, то весь метод драматизации нацелен на открытия других типов, выражающих другие отношения сил, на открытие другого качества воли к власти, способного трансмутировать ее "слишком человеческие" нюансы. Согласно Ницше, нечеловеческое и сверхчеловеческое – вещь, животное или бог – в не меньшей степени драматизируются, чем человек или его определения. Все это также является трансформациями Диониса, симптомами воли, которая хочет чего-то. Они также выражают тип, тип неизвестных человеку сил. Метод драматизации превосходит человека по всем статьям. Воля Земли, на что будет похожа воля, способная на утверждение Земли? Чего она хочет, эта воля, без которой сама Земля остается бессмысленной? Каково ее качество, качество, которое также становится качеством Земли? «Невесомая…»

М. Шелер «Положение человека в космосе»: «…чтобы отчасти погрузиться в нормальное состояние животного, надо вспомнить о весьма редких экстатических состояниях человека – мы встречаемся с ними при спадающем гипнозе, при приеме определенных наркотиков, даже при наличии известной техники активизации духа, например, во всякого рода культах. Импульсы своих влечений животное переживает не как свои влечения, но как динамическую тягу и отталкивания, исходящие от самих вещей окружающего мира».



[1] "Кто?" опять-таки интерпретируется: "which one?" (англ.), "Qui?" (фр.) – Чей? Который? Каковой? Индивидуация без субъекта. Имя собственное как совокупное обозначение группы симптомов.