* на главную страницу *

СОЦИАЛЬНАЯ ФИЛОСОФИЯ

 

Гегель. Итак, «от строгости диалектического метода не остается и следа в конкретных науках». Всеобщие категории наук оказываются включенными в ткань мира, но мировые образы оказываются не включенными в науку; они только разумеются в объеме категорий, и схематически строятся их содержанием. Конкретные науки говорят о чувственной иррациональной стихии, но не ею, и не в ней. Еще более парадоксальные вещи происходят, когда Гегель ведет речь об истории человеческого общества. «Недооценка или игнорирование конкретной эмпирии может привести его к тому, что он будет говорить о “Праве”, “Нравственности” и “Государстве” в особом (т.е. спекулятивно-всеобщем) значении там, где имеются лишь “право”, “нравственность” и “государство” в обычном, малом смысле и масштабе… Всем известно, что Гегель, так же как и Платон, не избежал этой опасности в вопросах политики» (Ильин). В конечном счете, "политическая история" остается “являющейся диалектикой” конечных государственных духов, через борьбу и гибель которых правит свой путь “всеобщий дух”, “дух мира” и “мировой истории”. Высшее состояние в сфере этики есть не “мировой образ”, а “явление”, имеющее характер компромисса: государство как ограниченная во всех отношениях земная жизнь народа». «И в результате этого “идея” государства действительно оказывается знаком, отмечающим не “победу”, а “предел” человеческого духа». «Но “путь” человека в мире есть не просто “антропология”, и “смысл человеческой жизни” есть не просто осуществление и развитие антропоморфных сил: разум человека есть Разум Божий и сущность человеческого духа есть божественный Дух. Поэтому предел человека совпадает с пределом Бога в мире и кризис человека указывает на объективное крушение теодицеи». Неудивительно, что А. Кожев характеризовал философию Гегеля как «абсолютную дискурсивную мудрость человечества» и «философию смерти или, что то же самое, радикального атеизма».

История слишком человеческого, история морали и религии, история протестантского требования правды, скрываемой от индивида догматической теологией церкви, история философского поиска истины, история диалектики, заканчиваются нигилизмом. Фейербах возвращает предикаты Бога человеческому Роду, под предлогом снятия отчуждения, но Штирнер с легкостью показывает, что антропология соревнуется с теологией, делая единственного собственностью человека как Рода. Штирнер доводит до абсурда диалектику отчуждения и присвоения. Единственный, т.е. Я (Эго) не есть ни Бог, ни Человек, ни высшая сущность, ни даже моя сущность, и поэтому нет, по большому счету, разницы, идет ли речь о сущности, которая во мне, или которая вне меня. У Штирнера государство и религия, но равным образом – сущность человека, – отрицается в Эго, которое не примиряется ни с чем, не идет ни на какие компромиссы, потому что оно уничтожает все, ради собственной “власти”, ради собственных “дел”, ради собственного “удовольствия”: преодоление отчуждения означает чистое разрушение. «Эго не есть все, но эго разрушает все».

Эго, уничтожающее все, – это также эго, которое есть ничто: «только самоисчезающее эго, никогда не сущее эго, конечное эго есть воистину Я». «Я обладатель своего могущества, и я являюсь таковым, только когда сознаю себя как единственного. В единственном собственник возвращается в свое творческое ничто, из которого он рожден. Любая высшая сущность надо мной, будь она Бог или человек, ослабляет чувство моей единственности и бледнеет только пред солнцем этого сознания. Если я основал свое предприятие на самом себе, единственном, то касающееся меня покоится на этом преходящем, смертном создателе, который поглощает самого себя, и я могу сказать: я основал свое дело на ничто».

Маркс в «Немецкой идеологии» попытался остановить это фатальное соскальзывание в ничто. В одном пункте он поддерживает Штирнера: «Человеческий Род» Фейербаха – все еще отчуждение, абстрактное понятие. Но «Эго» Штирнера, в свою очередь, только абстракция, проекция буржуазного эгоизма. Маркс вырабатывает свою знаменитую доктрину обусловленного эго: Род и индивид, социальный порядок и личные интересы примиряются в понятии «действительного индивида», обусловленного общественно-историческими отношениями. Отчуждение «сущностных сил» человека преодолевается при коммунизме, который есть «прежде всего, нравственная задача». Достигается это, как всегда в диалектике, работой негативного, т.е. отрицания, – революцией. От всяческих кровавых злоупотреблений диктатурой пролетариата предохраняет идеология, энтузиазм, – ведь коммунизм есть нравственная задача (causa finalis). Но на практике, которую сам Маркс считал критерием истинности теории, пролетарская революция отнюдь не ведет к торжеству «общечеловеческих ценностей». «Их мораль и наша», – как назвал свою статью Л. Троцкий, а еще более красноречива в этом отношении формула Сталина: «По мере приближения к коммунизму классовая борьба возрастает». История удивительных приключений диалектики, таким образом, продолжается… И так же как у Фейербаха был свой Штирнер, обративший любовь в разрушение, у Маркса был свой Бакунин, под маской «нравственной задачи» обнаруживший «мировой пожар». На этом мы закончим наш историко-философский экскурс, посвященный проблеме отношения человека и мира в двух различных философских установках. Надеемся, что ценностный характер такого рассмотрения философии ясен, и можно перейти к «философии желания» Ж. Делеза как наследующей ценностную ориентацию философии Спинозы и Ницше. Дальнейшее прояснение социально-философской позиции этих мыслителей будет даваться в связи с философией самого Делеза.

Основной замысел философии Делеза определяется как преодоление дуализма. Достигаемая тем самым формула PLURALISM=MONISM указывает на оригинальный путь философствования, противопоставляемый дуализму. «Если и есть что общее у метафизики и трансцендентальной философии, так это альтернатива, перед которой ставит нас каждая из них: либо недифференцированное основание, безосновность, бесформенное небытие, бездна без различий и свойств – либо в высшей степени индивидуализированное Бытие и чрезвычайно персонализированная Форма. Без этого Бытия и этой Формы нас ждет только хаос…» В метафизике традиционной высшее Я «бесконечно и полностью характеризует Бытие на основе его, Бытия, понятия, а значит, обладает всей полнотой первичной реальности».

* на главную страницу *